«Детей не будет»: трагедия 18-летней девочки, арестованной по делу «Нового Величия»

Не секрет, что журналисты часто пишут «рыбы» будущих материалов. Перед судом о продлении ареста Анны Павликовой я написала два текста, один о том, что ее отпустят под домашний арест, а второй, что не отпустят. И очень надеялась, что все метафоры, про безжалостную систему, которая едет по судьбам не разбирая правых и виноватых ради какого-то «высшего», но никому не понятного блага, подобранные для второго текста я с облегчением сотру с экрана ноутбука.

А больную, напуганную 18-летнюю девочку отправят домой к родителям, любимым плюшевым игрушкам и хохлатым попугайчикам. Но не случилось. Аня очень нужна следствию. И именно в том состоянии, в котором она находится сейчас. С нервным тиком на лице, который она в процессе суда пыталась остановить, прижимая щеки руками, с усугубившейся до второй степени сердечной недостаточностью. И с характером, который в другой ситуации мог бы принести столько тепла и пользы окружающим людям. Но в нечеловеческих условиях, в которые ее поместили, страшно сказать, тоже люди, эта Анина безропотность и покорность будет помогать стоить обвинения против нее и других обвиняемых по этому делу. Вот, например, один из случаев, произошедших с ней недавно в камере. Ее соседка заключенная пошла в санузел после Ани и, увидев, что повсюду разлита вода, стала ругать ее за неаккуратность. Аня попросила прощения, расплакалась, и сказала, что так больше никогда делать не будет. Но позже туалет снова оказался залит водой. Выяснилось, это течет труба. На вопрос о том, почему Аня сразу не сказала ничего в свою защиту, она снова расплакалась. А еще, дома у нее был террариум с разными насекомыми. Когда оперативники в пять утра ворвались к Ане домой и устроили обыск, они перевернули всю ее комнату (она очень просила не ломать пластилиновые поделки, но тщетно). Из террариума сбежал слизняк и один из полицейских раздавил его сапогом. Вспоминая об этом уже спустя несколько месяцев заключения, Аня плакала по убитому слизняку и чувствовала себя виноватой в его смерти. Она спасала выпавших из гнезда птенцов, подрабатывала в ветеринарной клинике. Аня любит не только животных, но и людей. Однако друзей у нее было мало из-за того, что девочка скромная и домашняя. Общение со знакомыми из признанной теперь экстремистской организации «Новое Величие» было попыткой социализироваться. Судя по всему, Аня не понимала, о каком именно свержении власти может идти речь. Да и понимал ли это кто-то из членов «Величия», кроме внедренных туда под прикрытием «информаторов» или даже оперативников? Некто Руслан Д. (имя оказалось вымышленным), увидел в Телеграме чат, где несколько молодых людей критиковали существующую государственную систему и конкретных ее представителей. Он притворился их единомышленником и внедрился в компанию. Потом предложил основать движение, снял им офис, купил принтер для печати листовок и написал устав, который полностью противоречит закону и соответствует слово в слово описанию экстремистской организации. Теперь «Руслан» на свободе, возможно его даже наградили или повысили в звании, а 18-летняя Анна Павликова еще месяц, до следующего суда, просидит в СИЗО. Она просила попить во время заседания, но ей не разрешили, адвокат говорила, что ее можно выпустить из стеклянного бокса, где она задыхалась и кашляла, но судья сказала, что она сидит там «ради собственной безопасности». Но я думаю, ради безопасности тех, кто ее туда посадил. Одно дело, смотреть на нее издалека, а совсем другое — видеть перепуганные глаза еще фактически ребенка. Близко, не через стекло. Это может оказаться совсем не безопасно для дальнейшего хода процесса, ведь кто-то из обвинителей Ани может не выдержать и решить исправить зло, которое они уже совершили. Аргументы следствия о том, почему Аню нельзя отпустить дожидаться суда под домашний арест поражали своей абсурдностью. Например, говорилось о том, что она не замужем, хотя на момент ареста ей было только 17, совершеннолетие она встретила в тюрьме. При этом, какую угрозу системе представляют незамужние девочки под домашним арестом, остается гадать. В письме родителям из тюрьмы она упоминала, как хорошо, что у ее сестры есть ребенок, их род продолжится. «У меня детей уже не будет», — пишет Аня. Об этом ей сказала тюремный врач, взрослая женщина, возможно, мать. «А что ты хотела, тюрьма стерилизует», — спокойно произнесла она. Ведь у Ани началось воспаление придатков, когда после задержания ее несколько часов продержали в неотапливаемом автозаке. Следствию нужна эта девочка, которая чувствует себя виноватой даже за то, чего не совершала. Но это не значит, что она сделала что-то плохое, просто у нее очень развита совесть. А некоторых взаимодействие с тюремной системой действительно стерилизует, от такого органа как душа. Источник

 

Источник ➝