Спутник

227 660 подписчиков

Свежие комментарии

  • NVS66 SergeiShulepov
    Кобыла Троянская тебе что не хватаетПутин предупрежда...
  • NVS66 SergeiShulepov
    По интернету как пахнет, вонь нюхом нюхаешь.Путин предупрежда...
  • Виктор Коряцкий
    Это от мышей или крыс, на дачном участке поймала.Раскрыты подробно...

Фронтмен группы «Альянс» — о пересечении с КГБ и величии 80-х

Фронтмен группы «Альянс» — о пересечении с КГБ и величии 80-х

Группа «Альянс» в этом году отмечает свое 40-летие - за этот период коллектив бросало от новой романтики к этнической музыке и обратно. Несмотря на это, культовый коллектив не собирается останавливаться и готовится выпустить в этом году очередной альбом - в том числе и о нем критики издания «По фактам» пообщались с фронтменом «Альянса» Игорем Журавлевым. Помимо этого, музыкант поделился воспоминаниями о неожиданной встрече с сотрудниками КГБ в день рождения Гитлера и работе на советской стройке, а также раскрыл, чем всех так привлекает музыка 80-х и надоела ли ему песня «На заре». В начале 80-х вы попали в печально известный черный список запрещенных групп в СССР. Как часто вы вообще тогда сталкивались с КГБ? Со спецслужбами мы столкнулись всего один раз в андроповское время - это случилось 20 апреля 1983 года, в день рождения Адольфа Гитлера. Мы с Андреем после гастролей решили встретиться на Пушкинской площади. У нас была такая традиция: зайти в Елисеевский, взять бутылочку и отправиться в какой-нибудь переулочек, на лавочку - посидеть, помечтать. Мы не знали, что это был день рождения Гитлера. Нас просто свинтили на Пушкинской молодые люди с комсомольскими значками и в характерной одежде.

Мы прошли дворами в какой-то подвал с огромным портретом Дзержинского. Нас развели по разным комнатам и стали расспрашивать, кто мы такие. У меня тогда были длинные волосы, а у Андрея - модненькая причесочка с челочкой. Позднее выяснилось, что в этот день намечалось какое-то противостояние между хиппи и неофашиками. В результате этим юным «оперативникам» дали задание всех более-менее похожих на ту или иную группировку брать. У меня проверили руки и ноги - нет ли следов уколов. Меня спасло, что у меня в сумочке были фотографии с фестиваля в Долгопрудном. Пришел взрослый дядька и сказал: «Ну, вы чего, кого вы взяли?». Посмотрели фотографии, где я на сцене с длинными волосами. Я говорю: «Я просто музыкант, у меня длинные волосы, вы не понимаете, что ли?». В общем, нас отпустили. Это единственный случай, когда мы столкнулись с силовиками. Но все было очень культурно и вежливо. Надо понимать, что сделать концерты тогда было невозможно. Частное предпринимательство было запрещено в Советском Союзе. Если ты хотел концерт, то нужно было действовать через филармонию, Москонцерт, Росконцерт. Мы не могли просто взять и выступить, где мы хотим - это было запрещено по закону и все сталкивались с этим, отсюда все эти подпольные концерты, кухонные разговоры и диссидентство. Из-за запрета концертной деятельности «Альянс» как раз временно и прекратил своё существование в 1984 году? Там много причин было - и эта тоже. И тот список, и семейные причины были у Сергея Володина. Чем вы занимались последующие 2 года до возрождения группы с началом Перестройки? Почти год я проработал геодезистом на стройке в Москве на Хлебозаводском проезде (строительное управление 242). Построили мы один дом, второй, потом я волею случая повстречал в автобусе приятеля Диму Головицкого, с которым мы дружили еще со школы. Он сказал: «Я ухожу из кабака, не хочешь на мое место?». Господин Случай так распорядился - я попал в ресторан, сначала в «Охотничий» на Ботаническом саду, а потом в «Белград» на Смоленке. Ушел со стройки, потому что там было бесперспективно - зарплата маленькая, а работать надо от звонка до звонка. Вообще, на стройке советских времен царила довольно унылая атмосфера - сейчас там гораздо веселее. Тогда же вы познакомились с Олегом Парастаевым? Нет, еще в 80-м, когда Олег пришел из армии - нас познакомил Коля Силонов, наш световик, бухгалтер и архивариус. Мы все вышли из пенатов геодезических-топографических - и Олег, и Коля. А в 86-м году я Олегу предложил присоединиться к группе. На записанном с Олегом Парастаевым «Альянсе 87» можно услышать влияние Depeche Mode, Duran Duran, Tears for Fears. Где вы доставали синтезаторы и драм-машины для создания такого звучания? Олег очень хорошо зарабатывал тогда. Помимо того, что он был очень музыкален, он еще обещал нам помочь с этим делом. Он нам купил много чего. Доставали из заграницы - здесь продавали втридорога, а мы покупали. Почему в тех ваших песнях нет каких-либо примет позднесоветской реальности, несмотря на весь их освободительный пафос? Наш стиль - неоромантик, а романтизму соответствуют не какие-то конкретные вещи, а отстраненные, абстрактные, отсюда и непривязанность к современной действительности. Романтика затрагивает проблемы, вечные в человеке - например, проблему свободы. Не свободу выбора, как нам навязывают - она есть всегда и дана нам при рождении. Когда говорят, вот, не было свободы выбора в Советском Союзе - нет, выбор был всегда! Быть или казаться, в театр пойти или в музей - всегда есть выбор. Свобода - это возможность меняться. Вот это ближе всего к романтике. Об этой свободе, наверное, мы и поем. Отчасти нам все-таки хотелось что-то поменять и в окружающей среде. В 10-м классе у меня родилась такая мысль, что я не смогу мир посмотреть, потому что существует железный занавес. Это было горькое, тяжелое чувство - что мы изолированы от окружающего мира, и нет возможности куда-либо поехать. Многие ли песни из альбома «Космические сны» были написаны во время работы над «Альянсом'87»? Нет. Чуть позже родилась песня «Ночь сомнения» - но это 1988-1989 годы, это уже немножко позже. Вот она - из старых песен, которые мы никак не могли записать и наконец-то издали в «Космических снах». После ухода Парастаева из группы вы отошли от «новой романтики», обратившись к русскому фолку и арт-року. Как это произошло? Ведь и Борис Гребенщиков в начале 90-х одновременно с вами выпустил тот же «Русский альбом». И у Жанны Агузаровой «Русский альбом» вышел! Мне кажется, этот ветер задал за пару лет до этого Василий Шумов и группа «Центр», которая выпустила альбом «Сделано в Париже». Там есть песня «Все наше навсегда». Это был такой перпендикуляр к мейнстриму, общему ветру - Перестройке, «Перемен требуют наши сердца», надо, мол, все разрушить, качнуть этого колосса на глиняных ногах, под названием Советский Союз, чтобы он рухнул - а там посмотрим. И вдруг дует перпендикулярный ветер - «Все наше навсегда», где перечисляются Калашников, Курчатов, Пушкин. Это было ново и не в струе. А потом стали подтягиваться другие - и БГ, и Жанна, и мы. Но мы подтянулись с совсем другой стороны - с этнической. Судьба меня свела с Сергеем Старостиным, который дал мне этнический материал по моей просьбе. Когда мы с ним были на Оке вместе летом, я познакомился и углубился в аутентичную этническую русскую музыку. Это очень сильно повлияло на меня. На ваших концертах звучит и нью-вейв, и русский фолк с альбома «Сделано в белом»? Вот как-то сосуществует - хотя, казалось бы, несовместимые вещи. Мы попытались на альбоме «Сделано в белом» совместить урбанистическое с этническим - с деревенской музыкой. Мне кажется, нам это удалось. Знаете, была же смычка пролетариата и крестьян в Советское время. На грядущем концерте со «Сделано в белом» будет целый блок. Мы хотим вообще показать всю ретроспективу «Альянса» - что нам удалось сделать за 40 лет, такая идея была и есть. Можно ждать песен, которых вы больше никогда не услышите. Мы только сейчас приступили к новому альбому - при удачных обстоятельствах он будет готов к осени. Это снова будет неоромантика, мы остаемся в том же стиле. Думаю, концептуально альбом будет даже шире, чем «Космические сны». Там будет пара песен 90-х годов Сергея Володина, которые никто никогда не слышал живьем. В силу того, что Сережа ушел от нас в вечность, мы раскапываем его песни. Но в основном будут новые. Почти одновременно вместе с «Альянсом» в конце 10-х воссоединилась для выступления на фестивале «Боль» группа «НИИ Косметики» - один из самых диковинных перестроечных коллективов. Часто ли вы пересекались с его участниками? Мы пересекалиcь - нечасто, но пересекались. Откровенно говоря, ничего не думаю. Потому что я, к своему стыду, не могу даже вспомнить ни одну из их песен. Постепенно переоценивается наследие ВИА - тому доказательство недавний гид « Афиши » по советской эстраде. Изменилось ли за 30 лет ваше отношение к таким коллективам? Дело в том, что даже если выпускал какой-нибудь ВИА пластинку с 10 песнями - из них можно парочку найти очень хороших в музыкальном смысле. Например, я иногда с удовольствием слушаю диск-гигант «Любовь огромная страна» «Веселых ребят». У «Песняров» можно найти несколько хороших песен, у каждой группы что-то было. Я и сейчас это слушаю - но лишь 10-15 процентов, из того, что они исполняли. Остальное все было «протокольное». Мы скорее относились к ним немного высокомерно, рассматривая как придворных. Нам хотелось, чтобы музыка, которую мы делаем, была честной. Когда слушаешь песни гражданского содержания какого-нибудь ВИА «Пламя» про БАМ (Байкало-Амурская магистраль, железная дорога в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке - прим. ред.), или «На дальней станции я сойду», то понимаешь, что музыкантов самих от этого тошнит. Поэтому у нас к ним было такое отношение, не то чтобы презрение - «ну, все с ними ясно», у них художественный руководитель, который задает им песни, у них обязаловка, 70% песен от членов Союза композиторов, а своих песен имеют право исполнять только 20-30% от общего числа. Такая министерско-суконная возня. Мы хотели в этом плане свобод - ну в творчестве то можно быть свободным! Этим и занимались группы в рок-лаборатории. Мы хотели подвинуть ВИА - ведь весь эфир был в них. Мы были в каком-то смысле альтернативой. Слово «рок» было вообще запрещено в Советском Союзе. ВИА «Поющие гитары», создатели первой рок-оперы в СССР «Орфей и Эвридика», назвали ее «зонг-оперой». Первые, кто стали называть себя «рок-группой» - это был «Карнавал» Владимира Кузьмина и Александра Барыкина в 82-83 году. За последние 10 лет на постсоветском пространстве вернулась мода на нью-вейв, синти-поп и пост-панк, причем зачастую коллективы отталкиваются именно от советских традиций (например, вполне успешная на Западе Kate NV). Следите ли вы за молодыми коллегами и кто из них вам наиболее симпатичен? Я слышал белорусские коллективы «Молчат Дома» и Super Besse. Я с интересом отношусь ко всему этому - мне нравится, что ребята обращаются к 80-м, мне это приятно. То, что это время не уходит из моды - это хороший признак. Я считаю, что мир все-таки тащится к своему концу и человечество не хочет идти туда, ему хочется вернуться в 80-е, потому что это были благословенные годы. Тогда было ощущение какого-то счастья. Музыка была настолько разнообразной! Я вот сейчас читаю книгу про лейбл 4AD, как тогда зарождалась в 80-х вся эта инди-волна. Вы в 83-м году скажите мне название Cocteau Twins - я бы вообще плечами пожал. Мы и знать не знали о такой музыке и познакомились с этим только в конце 80-х. Сейчас рассматриваешь всю палитру 80-х - это радуга, там было все. Потому к той эпохе и обращаются. Устали ли вы от популярности песни «На заре»? Бывали такие периоды, что не то чтобы невмоготу - как раз вмоготу, если надо, то ты исполняешь. Но сейчас нет такого чувства, что подташнивает от «На заре». Когда я ее исполняю, то я прислушиваюсь к себе - в каком состоянии мой голос, могу ли я донести то, что доносил в 1987 году. Это же интересно. Сейчас мне помогает Герман Штром в припевах, потому что моя тесситура понизилась, все-таки возраст. Но куплеты я исполняю. Нет чувства какого-то перенасыщения песней, благо мы и выступаем нечасто. Может, еще и поэтому. Слышали вы каверы на «На заре» и какой произвел наибольшее впечатление? Например, Монеточка? Конечно, мне понравилось! Мне вообще нравится, что на эту песню делают кавера - значит, песню любят. Ну она действительно красивая, хорошо сделана, хорошо спета мною.

 

Ссылка на первоисточник
Ариана Гранде вышла замуж за агента недвижимости

Картина дня

наверх