Спутник

237 832 подписчика

Свежие комментарии

  • Алл Гаврош
    Г А З -- как газ а рынок есть рынок . А в России газа не меренно так как и в Украине . Но в последнего ума не...В США назвали рос...
  • Алл Гаврош
    Это Американцы говорят потому что он дешевле а рынок это жестокая конкуренция .А бодяга так это твоё мнение н...В США назвали рос...
  • Алексей Табаков
    при чём тут лицемерие и история?Пусть немцы требуют от Италии свою компенсацию,если им,конечно,дадут за всё,что они н...Европейцы начали ...

Почти как сводка из новостной ленты: «Историю одного города» поставили в «Скоморохе»

Почти как сводка из новостной ленты: «Историю одного города» поставили в «Скоморохе»

Почти как сводка из новостной ленты: «Историю одного города» поставили в «Скоморохе» Театр кукол «Скоморох» представил премьерный показ спектакля «История одного города». Бессмертный текст Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина всегда актуален в нашем царстве-государстве, но именно сейчас он воспринимается почти как сводка из новостной ленты. Текст книги и стал главным героем, во всяком случае, режиссёр и сценограф попытались такой замысел воплотить. Лаконичные декорации представляют собой подвижные щиты с щедринским текстом, этот же текст в виде принтов покрывает сплошь костюмы актёров (которые стилизованы под узнаваемый русский наряд - ватные куртки и штаны).  Поначалу неподготовленный зритель вязнет в эпическом, громоздком синтаксисе летописи («Ежели древним еллинам и римлянам дозволено было слагать хвалу своим безбожным начальникам и предавать потомству мерзкие их деяния для назидания, ужели же мы, христиане, от Византии свет получившие, окажемся в сем случае менее достойными и благодарными? …»), однако позже на зрителя снисходит радость узнавания, и уже ни синтаксис, ни реалии восемнадцатого века не мешают разулыбаться и воскликнуть: Да это же наши, родненькие! Наши градоначальники, доблестные руководители, предводители наши.

  Режиссер Игорь Казаков и художник-постановщик Денис Козлов прибыли из дружественной Беларуси и, очевидно, создавали своё творение по горячим следам новейшей истории обеих наших стран. Выстроить череду эпизодов летописи в единую связную цепь очень непросто, в драматургии такая последовательность однородных членов сюжета обзывается «шашлыком» и, вообще-то, не одобряется. Но здесь сценарная недоработка имеет дополнительный усиливающий эффект: почувствуйте на своей шкуре дурную бесконечность, возмутитесь – хотя бы в роли зрителя – тем, что вам раз за разом спускают сверху командующих, у которых в голове могут оказаться не мозги, а органчик — хитроумное устройство типа шарманки, исполняющее всего лишь два трека: «Разорю!» и «Не потерплю!».  Бесчисленные начальники, наделённые неограниченными полномочиями и ограниченными умственными возможностями стали благодатным материалом для художника и бутафоров. Они нафантазировали на полную катушку. Органчик, извлечённый из головы градоначальника Брудастого, на глазах у зрителя превращается в мясорубку. Сластолюбивый Микаладзе вырезан из куска картона, с нарисованным на нём накачанным торсом. Его предшественник на посту городского головы Бородавкин — мягкая длиннорукая кукла, напомнила персонажа из мультфильма «Тайна третьей планеты» (и ведь действительно, иногда возникает чувство, что восседающие в начальственных креслах – представители внеземных цивилизаций…). Текст Щедрина очень удобно разыгрывать именно куклами: можно не исхитряться и исполнять всё прямо по писаному. Граждан пачками сбрасывают с обрыва, толпа разрывает бедную Алёнку, только пёрышки разлетаются… А когда градоначальнику Брудастому бес вселился в ребро, то голову Дементию Варламовичу просто меняют на козлиную. И всё понятно без лишних слов.  Режиссер раскрывает богатые возможности кукольного театра, свободно используя разные типы кукол – и петрушечные, и ростовые, и просто усадив безвольных тряпочных куколок в тележку, назвав эту инсталляцию «Народ».  Актёры с куклами свободно меняются местами: когда старик Евсеич отправляется к начальнику высказать народное мнение — он человек. А когда его за это заковали в кандалы и отправили в Сибирь – он уже кукла: замурованная в ящике птица. На мой взгляд, именно эта сцена с Евсеичем (роль которого, как и летописца, блестяще играет Юрий Орлов) – ключевое событие спектакля, его стержневой эпизод. Выдвинутый народным глашатаем, Евсеич семенит к «трону», чтобы высказать очередному градоначальнику — Фердыщенке — правду-матушку. «Она, - говорит Евсеич, - правда-матушка, непоседлива. Она, правда, из дому гонит...» И у зрителя в этот момент рождается одна-единственная ассоциация – митинги. Особенно не согласованные.  «Как бы ей, твоей правде, не набежать на рожон», — намекая отвечает ему Фердыщенко. Но Евсеича уже не остановить.  Он произносит горячий монолог, слушая который, столпившиеся позади глуповцы разевают рты. Смелость Евсеича не знает границ, он режет правду-матку, не стесняясь в выражениях, сопровождая каждое слово нецензурной мимикой. Только эта речь нам неизвестна: мы слышим лишь грохот музыки, а вот сказал ли Евсеич на самом деле хоть слово или только выматерился беззвучно, так и остаётся неизвестным. Но это не имеет значения. Если открыл рот, даже если просто об этом подумал — значит,  уже виновен. По приказу Фердыщенки Евсеич в кандалах отправляется на каторгу. Это был первый и последний «митинг», вслед за этим мы увидим только бунт на коленях. «А глуповцы стояли на коленах и ждали, - повествует нам летописец. - Знали они, что бунтуют, но не стоять на коленах не могли. Колени казались им – средний путь».  Авторы спектакля втиснули в текст пару современных мемов («Совпадение? Не думаю!» и «Хлеба нет, но вы держитесь»), но на мой взгляд в этом не было никакой нужды – в щедринском тексте и так уже всё есть. Зритель и без подсказки узнает нынешние реалии в мантре, повторяемой градоначальником: «Потерпите, братики-сударики, всего вдоволь будет…» Музыка — важнейший герой постановки. Первоклассная работа композитора Дениса Кудрявцева, своим механическим навязчивым неврозом она напоминает звучание музыкальной шкатулки, которую давным-давно завели, и она всё никак не может остановиться.   Под эту музыку исполнен и финальный танец, где кружатся в дыму градоначальники. Их хоровод — горячечное апокалиптическое видение, а глуповцы, исчерченные строчками текста, где-то на заднем плане покачивают руками, как березки на ветру. И они полягут, эти березки, и на их месте новые вырастут, и других начальников им пришлют, и будут уже новые гордые глуповцы бунтовать, стоя на коленях. Финала, можно сказать, нет – да он и не обязателен. Спектакль плавно перетекает в повседневную жизнь. Софиты гаснут, актеры расходятся, а градоначальники остаются. Успевайте сходить на спектакль, пока откуда-нибудь сверху не прозвучала мелодия механического органчика: «Не потерплю!»… ПОДДЕРЖИ ТВ2!

 

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх